Легко предположить, что кто-то здесь просто ошибся. Возможно, Гомер не знал версию Гесиода, Гесиод что-то перепутал, а потом за две с лишним тысячи лет переводчики и пересказчики окончательно запутали семейное древо Олимпа. Проблема только в том, что для греческой мифологии такая путаница — не сбой системы. Это и есть система.
Чтобы понять, почему мифы противоречат друг другу, придется отказаться от одного довольно привычного представления: где-то должна существовать исходная, полная, правильная версия истории. В случае с греческими мифами такого оригинала чаще всего просто нет.
Миф без главного редактора
Мы привыкли иметь дело с историями, у которых есть автор и окончательный текст. С мифом же так не работает.Значительная часть греческой поэтической традиции формировалась в устной среде. Устная эпическая поэзия строится не как механическое запоминание однажды написанного произведения (1): исполнение одновременно оказывается и воспроизведением традиции, и ее новым воплощением. Певец работает с устойчивыми формулами, сюжетами и мотивами, но собирает их внутри конкретного исполнения. Грегори Нэдь применяет эту логику непосредственно к гомеровской поэзии и описывает постепенное движение традиции от большей вариативности к более фиксированному тексту(2).
Это не означает, что каждый древнегреческий певец мог однажды проснуться и решить, что Зевс теперь живет на дне моря, а Посейдон правит Олимпом. У традиции были свои ограничения: знакомые персонажи, устойчивые эпизоды, человеческие ожидания. Но внутри этой конструкции оставалось пространство для различий.
Кроме того, мы не можем говорить о греческой мифологии как о чем-то документальном в контексте древних греков. Современные категории «миф» и «религия» не вполне соответствуют тому, как сами греки организовывали свой опыт. Религиозная жизнь была связана с конкретными полисами, культами, праздниками и местными практиками, а рассказы о богах и героях существовали в разных поэтических и социальных контекстах.(3)
Поэтому ждать от греческой мифологии единого канона примерно так же странно, как требовать, чтобы все города Греции рассказывали одну историю одинаковыми словами, почитали одних и тех же богов совершенно одинаково и заодно договорились, какая биография Афродиты считается официальной. Договариваться было некому.
Гомер против Гесиода… или нет?
«А разве Гомер и Гесиод не записали мифы, чтобы навести порядок?» — вполне логичный вопрос, рождающийся следом. Да, порядок они, действительно, навели. Только не тот, которого хотелось бы ожидать.«Илиада», «Одиссея» и произведения Гесиода стали важнейшими источниками, через которые мы сегодня вообще имеем доступ к архаической греческой мифологической традиции. Но нужно понять и принять, что это не справочники и не протоколы заседаний Олимпа. Это поэтические произведения со своей композицией и своими задачами. Cambridge Companion to Greek Mythology (4) как раз рассматривает Гомера и Гесиода как разные формы существования и использования мифического материала. Отсюда и две Афродиты.
Гомеру в «Илиаде» не требуется объяснять происхождение всех богов от начала времен. Афродита просто существует внутри мира Троянской войны как полноценный персонаж: помогает троянцам, вмешивается в бой, получает ранение и отправляется жаловаться матери.
«Теогония» Гесиода решает другую задачу. Само название буквально ведет нас к происхождению богов. Здесь поколения божеств выстраиваются в огромную систему: от первичных сил к Урану, Крону, Зевсу и установлению нового порядка. Рождение Афродиты становится частью именно этой космогонической истории.
Если заставить оба текста отвечать на вопрос «так кто же настоящие родители Афродиты?», получится противоречие. Спросим иначе: «как образ Афродиты существует у Гомера и как Гесиод включает ее в свою картину происхождения мира?» — и voilà, наш вопрос перестает быть ошибкой и становится материалом для анализа. Почувствуйте эту разницу.
Даже Гесиод не обязан соглашаться с Гесиодом
Еще интереснее становится, когда для появления двух вариантов не нужны два разных автора.Гесиод рассказывает историю Прометея и последствий его конфликта с Зевсом и в «Теогонии», и в «Трудах и днях». Основной набор деталей узнаваем: Прометей хитрит с Зевсом, люди получают огонь, следует наказание, появляется созданная богами женщина. Главное различие в том, как устроены эти истории.
В «Теогонии» подробно раскрывается хитрость Прометея при разделении жертвенного животного, похищении огня, наказании самого титана и создании женщины как ответа Зевса человечеству. В «Трудах и днях» акцент перемещается на судьбу людей: созданная богами женщина уже получает имя Пандора, а с ней и в человеческую жизнь входят страдания и беды. Получаются два разных использования одного и того же мифологического материала.
В одном тексте Гесиоду важно устройство божественного мира и власть Зевса. В другом — объяснение человеческой жизни, труда и страданий. Миф подстраивается под вопрос, который задает произведение.
Проще говоря, даже один автор может не обращаться с мифом как с текстом, который запрещено трогать. Сюжет остается узнаваемым, но меняются детали, акценты и функция. Миф как часть древней (да и современной) литературы — живой материал, склонный к метаморфозам.
Потом миф выходит на сцену
А что по афинскому театру? В V веке до нашей эры Эсхил, Софокл и Еврипид не ставят задачу «максимально достоверно пересказать легенду». Напротив, миф дает им готовых персонажей и узнаваемые конфликты, с которыми можно работать внутри трагедии. Ричард Бакстон, исследуя связь трагедии и мифа, показывает, что на сцене мифический сюжет не просто вспоминался как событие далекого прошлого — он заново происходил перед зрителем. (5) А значит, его можно было перестраивать.Исследовательница Ариадна Константину (6) прямо называет нововведения в традиционные мифы существенной особенностью греческой трагедии. Причем некоторые авторские решения со временем становились настолько привычными, что начинали восприниматься как «стандартная» версия мифа.
Убийство собственных детей превращает финал еврипидовской «Медеи» в одну из самых страшных сцен античной трагедии. Исследователи допускают, что именно Еврипид мог первым сделать Медею сознательной убийцей собственных детей, хотя доказать это невозможно: существовали другие версии мифа, а часть более ранней литературы не сохранилась. Зато влияние его трагедии прослеживается гораздо увереннее — после «Медеи» 431 года до н. э. именно эта версия становится одной из центральных в литературе и изобразительном искусстве. Получается, что чем удачнее автор меняет миф, тем выше шанс, что через пару тысячелетий все забудут о такой незначительной поправочке.
А потом приходит Овидий
Итак, греческие авторы уже достаточно усложнили ситуацию. А потом приходит римская литература и окончательно лишает нас надежды на спокойную жизнь.Овидий пишет «Метаморфозы» уже в совершенно другом культурном мире. Между ним и архаической греческой поэзией лежат столетия развития литературы. Греческий миф к этому моменту давно стал материалом римской культуры, а римские авторы свободно использовали его в своих целях. Исследователь А. Дж. Бойл описывает эту работу не как простое копирование греческих сюжетов, а как сложное присвоение и новое использование традиции.(7)
Проблема для современного читателя в том, что Овидий оказался невероятно влиятельным. Иногда именно его версия настолько глубоко входит в европейскую культуру, что начинает восприниматься как исходная греческая. Рассмотрим на примере.
У Гесиода Медуза уже является одной из трех Горгон, дочерей Форкия и Кето. В отличие от своих бессмертных сестер, она смертна. Посейдон соединяется с ней, а после ее гибели из тела появляются Пегас и Хрисаор. Истории о прекрасной девушке, которую Афина превращает в чудовище после произошедшего в храме, здесь нет.
Овидий рождает другую версию. Медуза прежде славилась красотой, особенно своими волосами. В храме Минервы с ней вступает в связь Нептун (римская ипостась Посейдона). Латинское «vitiasse» в этом эпизоде современные исследователи трактуют как сексуальное насилие. Минерва отворачивается и закрывает лицо эгидой, а затем превращает волосы Горгоны в змей. Именно этот поздний римский рассказ оказал огромное влияние на дальнейшие изображения и пересказы истории Медузы.
Мы видим, что Овидий действительно работает с греческим мифом. Но все-таки он римский поэт, создающий собственное произведение в собственную эпоху.
Это не значит, что его текст становится автоматически менее важным. Просто нужно держать в голове эту оговорку.
Так какая версия все-таки правильная?
Зависит от того, что именно мы хотим узнать. На конкретные вопросы можно получить вполне конкретные ответы. К примеру, если спросить: «кто родители Афродиты у Гомера?», ответ — Зевс и Диона.
Проблемы за собой потянет формулировка «а как было на самом деле? », потому что она предполагает существование греческой мифологии как единой законченной системы, которую древние авторы по очереди пытались правильно переписать. Такой системы у нас нет. Наверное, самый полезный вопрос при знакомстве с мифами не «какая версия правильная?», а «чья это версия?».
На первый взгляд все это делает греческую мифологию ужасно неудобной. Но именно поэтому она и пережила столько веков. Во многом миф сохранился именно потому, что его можно было менять: заново рассказывать знакомую историю, спорить с предыдущей версией, переставлять акценты, вписывать старых героев в новый мир.
Потому две биографии Афродиты — это не проблема и не ошибка. Это следы того, как жила сама мифология.
Автор: Алина Ефименко
Источники:
1 — Lord A. B. The Singer of Tales / ed. by S. Mitchell, G. Nagy. 2nd ed. Cambridge, Mass. : Harvard University Press, 2000.
2 — Nagy G. Poetry as Performance: Homer and Beyond. Cambridge : Cambridge University Press, 1996.
3 — Calame C. Greek Myth and Greek Religion // The Cambridge Companion to Greek Mythology / ed. by R. D. Woodard. Cambridge : Cambridge University Press, 2007.
4 — The Cambridge Companion to Greek Mythology / ed. by R. D. Woodard. Cambridge : Cambridge University Press, 2007.
5 — Buxton R. Tragedy and Greek Myth // The Cambridge Companion to Greek Mythology / ed. by R. D. Woodard. Cambridge : Cambridge University Press, 2007
6 — Konstantinou A. Tradition and Innovation in Greek Tragedy’s Mythological Exempla // The Classical Quarterly. 2015. Vol. 65, no. 2.
7 — Boyle A. J. Ovid and Greek Myth // The Cambridge Companion to Greek Mythology / ed. by R. D. Woodard. Cambridge : Cambridge University Press, 2007.
Другие источники:
1. Clay J. S. The Two Prometheuses // Hesiod’s Cosmos. Cambridge : Cambridge University Press, 2003.
2. Nagy G. Homer and Greek Myth // The Cambridge Companion to Greek Mythology / ed. by R. D. Woodard. Cambridge : Cambridge University Press, 2007 .
3. Woodard R. D. Hesiod and Greek Myth // The Cambridge Companion to Greek Mythology / ed. by R. D. Woodard. Cambridge : Cambridge University Press, 2007.