Только вот «страшный» и «плохой» — не одно и то же. Аид действительно был мрачным и пугающим богом. Упоминать его царство греки страшились даже в разговорах между собой. Гомер называет его непреклонным и потому особенно ненавистным людям. Но между «страшным богом смерти» и «воплощением зла» греки не ставили знак равенства. Если углубиться в историю, Аид никогда не был аналогом дьявола.
Откуда тогда взялся Аид, который хочет уничтожить Геркулеса, свергнуть Зевса и захватить Олимп?
Просто не повезло
В «Илиаде» происхождение власти Аида описано довольно просто, если не сказать буднично. После победы нового поколения богов над гигантами три сына Кроноса делят мир. Посейдон рассказывает, что братья бросили жребий: ему досталось море, Зевсу — небо, Аиду — «мрачная тьма». Земля и Олимп при этом должны были остаться общими.
То есть Аида никто не изгонял вниз за какие-либо злодеяния. По большому счету, в таком разделении нет ничего зазорного для бога смерти. Подземный мир — его законная часть космоса.
Аид принадлежит к тому же поколению богов, что и Зевс с Посейдоном, и обладает собственной властью. Oxford Classical Dictionary определяет его прежде всего как владыку подземного мира и мужа богини весны Персефоны (после замужества разделившей обязанности управления миром мертвых с супругом). Однако культ Аида был довольно ограниченным: обращаться лишний раз к богу, чье царство неизбежно ждало каждого, видимо, было не слишком привлекательной перспективой.
Неудивительно, что образ получился сложным. У Гомера Аид «неумолим и непреклонен», но смысл этого описания довольно легко потерять, если воспринимать его через призму современных представлений. Он считается ужасным, потому что смерть невозможно заставить отступить, уговорить передумать.
Смерть пугает людей, оттого их страшит и ее покровитель. Но «страшный» — не обязательно злой.
Реабилитировать не стоит
Правда, здесь опасно слишком быстро уйти в другую крайность и представить, будто античный Аид был несправедливо оклеветан и на самом деле являлся примерным семьянином, которому не повезло с пиар-кампанией.
В «Гомеровском гимне к Деметре» Аид похищает Персефону, пока она собирает цветы. В тексте прямо сказано, что девушку отдали ему с согласия Зевса, но без согласия ее матери. Современному человеку трудно разглядеть здесь романтическую историю — это и не нужно. Совет от автора: не задумывайтесь слишком долго над устройством мира греческой мифологии. На мой взгляд, человеку двадцать первого века совершенно бессмысленно примерять те обычаи и всерьез рассуждать о том, что хорошо, а что плохо.
В общем, Аид похитил Персефону, но даже этого недостаточно, чтобы назвать его нарушителем божественного порядка. Напротив, похищение как раз встроено в этот в этот порядок: Зевс участвует в договоренности, а Аид остается признанным богом со своей долей власти.
Поэтому точнее говорить не «Аид на самом деле был хорошим», а «Аид не был богом зла».
Подземный мир ≠ ад
Главная причина современного недоразумения кроется даже не в характере Аида, а в непонимании устройства его царства.
Мы привыкли к очень простой вертикали: наверху — небеса и светлые силы, внизу — ад и темные. Владыка самого нижнего этажа мироздания оттого выглядит автоматически подозрительно.
Но в ранней греческой традиции подземный мир работает иначе. Аид — место для всех мертвых, будь то великие герои или кровожадные злодеи.
В «Одиссее» Ахилл говорит Одиссею, что предпочел бы быть бедным батраком среди живых, чем царем среди умерших. Такое существование выглядит унылым и лишенным прежней жизненной силы, но это не вечная пытка за грехи. Oxford Classical Dictionary отмечает, что в гомеровской картине мира посмертное воздаяние получают лишь отдельные выдающиеся преступники — например, Тантал, Титий и Сизиф. Для большинства умерших этические категории «награды» и «наказания» работают совсем не так, как в более поздних моделях загробной жизни.
Античные представления о загробном мире никогда не имели канона. У разных авторов появляются Аид, Тартар, Элизиум, острова блаженных, реки и места наказания, но их устройство и соотношение меняются от текста к тексту. Исследователь античной религии Радклифф Эдмондс отдельно подчеркивает, что авторы использовали один и тот же набор традиционных мотивов, каждый раз перестраивая его под собственные задачи.
Как низ стал означать зло
Даже внутри христианской традиции слова, которые сегодня легко переводятся одним «адом», исторически обозначали разные вещи. Теолог Тимоти Макдермотт различает, в частности, «Hades» как продолжение идеи мира или состояния мертвых, «Gehenna» как образ огненного наказания и «Tartarus». Другими словами, даже формула «Hades = hell» далеко не всегда была однозначной.
Зато на протяжении столетий античные и христианские образы загробного мира существовали рядом и все сильнее накладывались друг на друга. Для поздней европейской культуры подземелье уже было нагружено очень понятными ассоциациями: тьма, огонь, наказание, демоны, грешники. А из античной традиции к этому прекрасно подходили Цербер, реки загробного мира, мрачный паромщик Харон и сам хозяин царства мертвых.
При этом Аид обладал важным преимуществом для сценариста: его не нужно долго представлять. Стоит показать героя в черном подземном дворце — и большая часть характеристики уже сделана за него.
Disney нашел идеального плохого парня
Самый узнаваемый современный Аид появился в «Геркулесе» Disney 1997 года.
Он остроумный, раздражительный, окружен огнем и даже визуально явно принадлежит совсем не той стороне, где сияют Зевс, Гера и младенец Геркулес. Главное же отличие от античной традиции — мотивация: Disney делает Аида противником Зевса, который рассчитывает захватить Олимп.
Для древнегреческого Аида такой сюжет выглядит довольно неожиданно. Как я писала выше, у Гомера он не проигравший конкурент Зевса, а один из трех братьев, получивших свою долю мира. А в мифах о самом Геракле главным божественным противником героя значительно чаще оказывается Гера, жена Зевса.
Исследователи античности Виктория Барцевич, Каролина Кульпа и Агнешка Мацеевска отдельно рассматривают превращение Аида из античного бога подземного мира в знакомого детям злодея Disney. Подобные визуальные решения появились у студии еще задолго до «Геркулеса»: в короткометражке «The Goddess of Spring» 1934 года правитель подземного мира уже заметно сближен с традиционной дьявольской иконографией.
Стоит не забывать о том, что «Геркулес» — это все-таки мультфильм, рассчитанный на массовую аудиторию, для большинства которой не будет столь важна мифологическая достоверность. Истории нужен понятный антагонист. Сделать мифологическую Геру злодейкой трудно, поэтому Disney превращает ее в любящую мать Геркулеса. Для массового зрителя, не погружающегося в источники, это выглядит логичнее всего, ведь Гера считалась покровительницей брака. Зевс в свою очередь получает роль доброжелательного отца. На освободившееся место противника без суда и следствия встает бог, который связан с тьмой и смертью.
Исследовательница Нурия Лон Рока, разбирая фильм как современную адаптацию мифа, отмечает как раз масштабную перестройку ролей Зевса, Геры и Аида ради цельной истории, понятной современной аудитории.
С точки зрения сценария это работает прекрасно. С точки зрения мифологии появляется бог, которого древние греки едва ли узнали бы.
Самый удобный злодей Олимпа
Почему эта роль так хорошо прижилась?
Отчасти потому, что древний материал сам дает для нее удобные детали. Аид действительно мрачен. Его боятся. Он похищает Персефону. Его невозможно разжалобить. Его царство — место, куда человек попадает после смерти и откуда возвращение считается исключением.
Поп-культура подменила понятия: превратила неприятное и страшное в морально злое. Этому поспособствовала отнюдь не античная логика. Современный зритель привык ожидать, что светлая верхняя часть мира принадлежит хорошим, а темная нижняя — плохим. В такой системе Аид проигрывает еще до начала фильма, а на Олимпе у него просто нет шансов.
Однако чем внимательнее читаешь античные источники, тем хуже работает сравнение с дьяволом. Аид не соблазняет людей на зло, не ведет войну против верховного бога и не ждет грешников, чтобы лично мучить их после смерти. Его функция куда менее кинематографичная.
Возможно, именно поэтому античный Аид и кажется сегодня неожиданным. Современные интерпретации вложили в его образ свои смыслы. И где-то между «владыкой мира мертвых» и «главным злодеем Олимпа» мы просто перестали замечать разницу.
Автор: Алина Ефименко
Источники:
• Henrichs A., Mackin Roberts E. Hades // Oxford Classical Dictionary. Updated 2023.
• Edmonds R. G. Underworld // Oxford Classical Dictionary. 2019.
• Garland R., Scheid J. Death, attitudes to, Greek // Oxford Classical Dictionary. 2016.
• Edmonds R. G. The Ethics of Afterlife in Classical Greek Thought // Early Greek Ethics. Oxford University Press, 2020.
• McDermott T. Hell // New Blackfriars. Cambridge University Press.
• Bartsevich V., Kulpa K. A., Maciejewska A. M. Death as a Beginning: Transformation of Hades, Persephone and Cleopatra in Children’s and Youth Culture // Clotho. 2019.
• Lon Roca N. El viaje del héroe en clave Disney: Hércules (1997), entre el mito y la modernidad // Latente. 2025.
• Cameron H. Escaping Hades: Playing with Classical Reception // Classical Reception: New Challenges in a Changing World. De Gruyter, 2024.